Банкротство трех алкогольных дистрибуторов в условиях регуляторного давления
Проблема
В 2009–2018 годах российский алкогольный рынок переживал период жёсткой регуляторной перестройки.
Практически весь этот период Федеральную службу по регулированию алкогольного рынка возглавлял Игорь Чуян: он был назначен руководителем РАР 19 января 2009 года и покинул должность в июле 2018 года.
Именно на этот период пришёлся кризис нескольких алкогольных дистрибуторов, с которыми я работал.
Для компаний этого бизнеса критическое значение имеют лицензия, возможность беспрепятственного оборота продукции и непрерывность денежных потоков.
Когда компания лишается лицензии, товар на складах оказывается заблокирован, а нормальная операционная деятельность становится невозможной, финансовый кризис развивается очень быстро.
Выручка прекращается, а обязательства перед поставщиками, банками, бюджетом и другими кредиторами остаются.
Возникает цепная реакция:
регуляторные ограничения → остановка или резкое сокращение продаж → кассовый разрыв → неплатежи → требования кредиторов → банкротство → личные риски собственников и руководителей.
В такой ситуации оказались три алкогольных дистрибутора, интересы которых мне пришлось защищать.
Практически весь этот период Федеральную службу по регулированию алкогольного рынка возглавлял Игорь Чуян: он был назначен руководителем РАР 19 января 2009 года и покинул должность в июле 2018 года.
Именно на этот период пришёлся кризис нескольких алкогольных дистрибуторов, с которыми я работал.
Для компаний этого бизнеса критическое значение имеют лицензия, возможность беспрепятственного оборота продукции и непрерывность денежных потоков.
Когда компания лишается лицензии, товар на складах оказывается заблокирован, а нормальная операционная деятельность становится невозможной, финансовый кризис развивается очень быстро.
Выручка прекращается, а обязательства перед поставщиками, банками, бюджетом и другими кредиторами остаются.
Возникает цепная реакция:
регуляторные ограничения → остановка или резкое сокращение продаж → кассовый разрыв → неплатежи → требования кредиторов → банкротство → личные риски собственников и руководителей.
В такой ситуации оказались три алкогольных дистрибутора, интересы которых мне пришлось защищать.
Давление кредиторов
Для кредитора банкротство должника означает риск потерять значительную часть своих денег.
Поэтому по мере ухудшения финансового положения компаний переговоры становились всё более жёсткими.
К обсуждению задолженности подключались различные посредники и представители интересов кредиторов. Среди переговорщиков встречались люди с удостоверениями ветеранов специальных служб, помощники депутатов и лица, которые пытались придавать переговорам демонстративно силовой характер.
В подобных обстоятельствах особенно легко совершить ошибку: начать отвечать на давление встречным давлением, давать невыполнимые обещания или принимать решения под влиянием страха.
Моя позиция для всех была одинаковой:
сохранять спокойствие и действовать исключительно в рамках закона.
Статус или манера поведения переговорщика не меняют природы обязательств и не должны определять стратегию собственника бизнеса.
Поэтому по мере ухудшения финансового положения компаний переговоры становились всё более жёсткими.
К обсуждению задолженности подключались различные посредники и представители интересов кредиторов. Среди переговорщиков встречались люди с удостоверениями ветеранов специальных служб, помощники депутатов и лица, которые пытались придавать переговорам демонстративно силовой характер.
В подобных обстоятельствах особенно легко совершить ошибку: начать отвечать на давление встречным давлением, давать невыполнимые обещания или принимать решения под влиянием страха.
Моя позиция для всех была одинаковой:
сохранять спокойствие и действовать исключительно в рамках закона.
Статус или манера поведения переговорщика не меняют природы обязательств и не должны определять стратегию собственника бизнеса.
Уголовно-правовой риск
Параллельно было возбуждено и расследовалось уголовное дело по ч. 4 ст. 159 УК РФ.
С этого момента кризис перестал быть только финансовым.
Возник риск того, что невозможность исполнить коммерческие обязательства будет интерпретирована не как результат разрушения экономики бизнеса, а как изначально мошенническая модель поведения.
Это принципиально разные ситуации.
Предприниматель может не исполнить обязательства потому, что бизнес оказался экономически нежизнеспособным. Но после возникновения крупной задолженности у кредиторов и правоохранительных органов закономерно появляется вопрос: почему денег нет и что происходило с активами компании?
Поэтому требовалось одновременно работать в нескольких направлениях:
С этого момента кризис перестал быть только финансовым.
Возник риск того, что невозможность исполнить коммерческие обязательства будет интерпретирована не как результат разрушения экономики бизнеса, а как изначально мошенническая модель поведения.
Это принципиально разные ситуации.
Предприниматель может не исполнить обязательства потому, что бизнес оказался экономически нежизнеспособным. Но после возникновения крупной задолженности у кредиторов и правоохранительных органов закономерно появляется вопрос: почему денег нет и что происходило с активами компании?
Поэтому требовалось одновременно работать в нескольких направлениях:
- сопровождать процедуры банкротства;
- сохранять последовательную позицию относительно причин неплатёжеспособности;
- контролировать действия собственников и менеджмента;
- разграничивать предпринимательский риск и возможные признаки преступления;
- не допускать противоречий в документах и объяснениях;
- удерживать переговоры с кредиторами в правовом поле.
Решение
Когда стало очевидно, что восстановить нормальную деятельность компаний уже невозможно, задача изменилась.
Нужно было не пытаться любой ценой сохранять утративший устойчивость бизнес, а контролируемо провести компании через банкротство и не позволить корпоративным долгам превратиться в личную ответственность бенефициаров.
Для этого принципиальное значение имели несколько обстоятельств. Необходимо было показать экономические причины кризиса и последовательность его развития.
Действия руководителей и собственников должны были оставаться объяснимыми с точки зрения обычной хозяйственной логики.
Нельзя было допускать решений, которые впоследствии могли выглядеть как вывод активов, предпочтительное удовлетворение отдельных кредиторов или попытка искусственно избежать ответственности.
Одновременно требовалось спокойно выдерживать внешнее давление и не позволять агрессивным переговорам менять правовую стратегию.
Со временем неформальное и силовое давление прекратилось.
Конфликт окончательно переместился в предусмотренные законом процедуры.
Нужно было не пытаться любой ценой сохранять утративший устойчивость бизнес, а контролируемо провести компании через банкротство и не позволить корпоративным долгам превратиться в личную ответственность бенефициаров.
Для этого принципиальное значение имели несколько обстоятельств. Необходимо было показать экономические причины кризиса и последовательность его развития.
Действия руководителей и собственников должны были оставаться объяснимыми с точки зрения обычной хозяйственной логики.
Нельзя было допускать решений, которые впоследствии могли выглядеть как вывод активов, предпочтительное удовлетворение отдельных кредиторов или попытка искусственно избежать ответственности.
Одновременно требовалось спокойно выдерживать внешнее давление и не позволять агрессивным переговорам менять правовую стратегию.
Со временем неформальное и силовое давление прекратилось.
Конфликт окончательно переместился в предусмотренные законом процедуры.
Что было главным
Этот проект хорошо показывает, как регуляторный кризис может последовательно превратиться в финансовый, затем в корпоративный, а после — в личную проблему собственника.
Период кризиса практически совпал с периодом, когда Росалкогольрегулирование возглавлял Игорь Чуян.
Для самого кейса это важно не как оценка деятельности конкретного чиновника, а как исторический контекст: именно в этот период алкогольная отрасль проходила через интенсивную перестройку государственного регулирования, а компании должны были адаптироваться к быстро меняющейся среде.
Когда бизнес потерял экономическую устойчивость, главной задачей стало уже не его спасение любой ценой.
Необходимо было провести чёткую границу между:
долгами компании и личной ответственностью собственника;
обычным предпринимательским риском и уголовно наказуемым поведением;
жёсткими требованиями кредиторов и действиями, которые действительно необходимо совершить по закону.
Иногда результат работы в особой ситуации состоит не в сохранении компании.
Период кризиса практически совпал с периодом, когда Росалкогольрегулирование возглавлял Игорь Чуян.
Для самого кейса это важно не как оценка деятельности конкретного чиновника, а как исторический контекст: именно в этот период алкогольная отрасль проходила через интенсивную перестройку государственного регулирования, а компании должны были адаптироваться к быстро меняющейся среде.
Когда бизнес потерял экономическую устойчивость, главной задачей стало уже не его спасение любой ценой.
Необходимо было провести чёткую границу между:
долгами компании и личной ответственностью собственника;
обычным предпринимательским риском и уголовно наказуемым поведением;
жёсткими требованиями кредиторов и действиями, которые действительно необходимо совершить по закону.
Иногда результат работы в особой ситуации состоит не в сохранении компании.
Результат
Все три процедуры банкротства алкогольных дистрибуторов были завершены.
Непогашенные обязательства компаний были списаны в установленном законом порядке.
При этом:
Непогашенные обязательства компаний были списаны в установленном законом порядке.
При этом:
01
бенефициары не были привлечены к субсидиарной ответственности
02
уголовной ответственности ключевых лиц не последовало
03
расследовавшееся уголовное дело было прекращено
04
внешнее давление со стороны представителей кредиторов со временем прекратилось
Иногда правильный результат — организованно завершить утративший жизнеспособность бизнес, списать его обязательства в предусмотренном законом порядке и не допустить, чтобы корпоративный кризис разрушил личное правовое положение бенефициаров.